STARSTRUCK

Starstruck как пример постмодернистского комикса.

Постмодернизм как жанр или течение в литературе существует так давно, что современные произведения, которые одновременно и сложны, и по природе своей экспериментальны, называют пост-постмодернистскими. То, что пятьдесят лет назад казалось новым и смелым, стало еще одним тематическим критерием, что было из ряда вон выходящим, стало нормой.

Постмодернистские романы практически невозможно классифицировать как одно целое – каждая книга здесь открытие и каждый роман является путешествием в направлении, в котором долгое время шагал только автор самой книги. «V» отличается от «Mulligan’s stew» так разительно, что оба романа объединяет только гениальность авторов и диапазон, в котором Пинчон и Соррентино работают. Фактически каждый автор стал целым движением, и новые приемы, присущие литературе постмодернизма, можно проследить чуть ли не до конкретной книги, в которой тот или иной способ подачи сведений впервые был показан. Конечно же, со временем в рамки классификации заточили даже самые сложные тексты, составив скудный список общих тем и мотивов, оставив за бортом все то прекрасное, что делало романы уникальными и живыми (сами авторы, кстати, часто отказываются навешивать ярлык на свое творчество).

Комиксы, как известно, продукт массовый. Он был таковым долгое время и он остается таковым. Все его элементы обязаны быть легко узнаваемыми, поскольку комикс нацелен на младшую аудиторию (имея впрочем, приличный процент взрослых поклонников), а экспериментам в нем не место. Годами редакторы подавляли потуги художников и сценаристов изменить формулу создания сюжетов, но самый заметный сдвиг в сознании авторов комиксов произошел только в конце восьмидесятых годов.

В силу нескольких факторов создание комплексных, уникальных и кардинально отличающихся от культурного компоста, в который превратились комиксы 60-80 годов, графических историй вдруг стало возможно. Причем революция началась именно с коммерчески успешных проектов, что дало молодым авторам неправильное представление о комиксах как индустрии, в которой новые идеи равнозначны если не выгоде, то удовольствии от самовыражения. До конца восьмидесятых почти все комиксы условно можно было отнести к модернистским. Лишь в начале девяностых появились попытки заместить ставшие клишированными приемы нарратива и темы чем-то новым.

К сожалению, в комиксах, по большому счету, выкручено на одиннадцать. Персонажи похожи на карикатуры и изъясняются примитивными фразами. Все сюжеты похожи друг на друга и никогда не обладают глубиной. Вещей, в основу которых положены темы и мотивы, ничтожно мало. Поэтому когда вышел первый популярный постмодернистский комикс – умный, глубокий, многослойный – вся индустрия, не в силах перенять или понять нюансы, делавшие Watchmen легендой, позаимствовала из него самый простой элемент, идеально соответствующий духу того времени. Комиксы стали реалистичнее. Все без исключения. И продолжают ими быть до сих пор, хотя сила визуального нарратива не всегда в реализме. Не говоря уже о том, что не каждый архетип комикс-героя выигрывает от трансформации сверхчеловека в человека обычного.

Если в 60-80-е годы типичным нарративом комиксов было мифопостроение, то с 90-х годов им является деконструкция. Целенаправленное уничтожение наивного, но обширного наследия стало центральной темой американских комиксов 90-х годов, что привело к беспрецедентной стагнации, прервать которую смогло только «британское вторжение».

Но вернемся к постмодернизму. Как и в литературе, в комиксах он связан с именами конкретных авторов или же названиями конкретных произведений. Watchmen не был первым постмодернистским комиксом (в понятии, применимом только к комиксам – то есть предлагающим новую философию изложения мыслей, которой до конца 80-х годов не существовало). В 1975 году Мартин Вон-Джеймс выпустил «Клетку» - комикс, в котором не было героев, диалогов и сюжета в традиционном понимании. Непонятны публикой графический роман был одним из первых в своем роде экспериментов на стыке авангард-арта и постмодернизма. В 1983 году Говард Чайкин начал выпускать American Flagg – комикс, который в плане дизайна, стиля и качества диалогов не устарел до сих пор. Flagg был не просто качественным скачком, но и попыткой создать сложный нарратив, включающий в себя массу приемов, позже позаимствованных Аланом Муром для Watchmen.

И, конечно, в 1982 году вышел первый настоящий постмодернистский комикс великий Starstruck. Научно-фантастический эпик с проработкой мира уровня «Дюны», с полностью женским кастом персонажей, с невообразимо сложным сюжетом-лабиринтом, с кучей инноваций в плане дизайна и подачи нового материала. Все характерные для постмодернистской литературы темы и техники в Starstruck использовались для создания ветвящегося хитроумного сюжета, имеющего несколько трактований.

Starstruck описывали как «Watchmen, только гораздо смешнее», и комикс Элейн Ли и Майкла Калуты выглядит и ощущается остроумной комедией. Игривость, свойственная тому же Воннегуту, пронизывает все диалоги и ситуации, а Калута еще и рисует волшебный мир далекого будущего нарочито ярким и причудливым, непохожим на серую утопию или милитаристскую фантазию.

Ли предваряет каждый эпизод серии цитатой к классическим или выдуманным произведениям (в том числе и к романам Пинчона), тем самым делая комикс интертекстуальным чтивом, в котором встречаются десятки отсылок в диапазоне от пьес Шекспира до фильмов нуар.

Жанрово Starstruck является космической оперой, но в то же время в наследство от постмодернисткой литературы ему достается колоссальным по масштабам сюжет, главная особенность которого – кропотливая проработка самых мелких деталей и игра с литературными клише. В разное время Starstruck оборачивается семейной сагой, вестерном, фильмом нуар, научной фантастикой, и чем-то неуловимым в духе «Радуги тяготения» - практически бессвязным на первый взгляд эпизодическим действом страшной красоты. При этом под толщей нововведений – серьезно, Ли изобрела или существенно переработала две трети нарративных идей, на которых строятся тот же Watchmen или Cerebus – не всегда заметна филигранная проработка основного сюжета, оказывающего связным и дико навороченым, но в этом прелесть повторного прочтения и анализа саги.

Помимо этого Starstruck нелинеен, и это один из первых комиксов, в которых нелинейный нарратив достигает таких масштабов и высот. Набор сцен из первых выпусков кажется почти случайным, и лишь затем они выстраиваются в пролог серии, заодно будучи катализатором последующих событий.

Вообще, глядя на статью о постмодернизме в Википедии, кажется, что Starstruck вобрал в себя все, что в ней указано. Паранойя? Один из главных героев – диктатор галактических масштабов, который в первом же выпуске на периферии сюжета организует сложнейшую аферу. А потом выясняется, что его дети ни в чем не уступают ему в изощренности и гибкости ума, но преследуют свои цели силами основных героев саги – двух пилотов. Технокультура? В Starstruck был изобретен способ подачи сюжета при помощи одновременной подачи информации, проецируемой разными источниками. Тематическое разнообразие? В комиксе исследуется одновременно гендерные роли в контексте правящих династий, теология, природа разума и перспективы его «оцифровки» (в этом Starstruck опередил даже Ghost In the Shell), культура феминизма, огромный пласт религиозных верований, секс нонконформизм и прочее, прочее.

И пределов этому нет. Разве что в Starstruck встречается новый вид постмодерн-трюков, незнакомый литературе. Это визуальные приемы Майкла Калуты, аналогов которых не появилось до сих пор. Хороший пример – сцена перестрелки от первого лица, где вся информация подана через призму непонятных визуальных сигналов, являющихся частью интерфейса высокотехнологичного шлема. Другой пример – изображение темпоральных манипуляций или из ряда вон выходящих событий при помощи отказа от панельной сетки в пользу коллажей в духе того же Говарда Чайкина.

И раз уж мы говорим о Калуте, то стоит упомянуть, что визуальный стиль в комиксе – аналог авторского стиля в прозе. Starstruck был создан дуэтом – и в этом его уникальность как постмодерн-произведения. Ли удалось создать достаточно подробный сценарий для того, чтобы Калута мог идеально подобрать тон для столь непростого комикса. Каждая панель и каждая деталь здесь кажется спонтанной, но запланирована заранее; старт сюжетных ходов и их связь могут быть визуально показаны на периферии, а затем продолжены спустя сотню страниц; символизм безупречен. Калута, как и Ли, создал комикс, в котором каждая панель была частью чего-то большего, одновременно являясь подходящей по смыслу и логически минимальной единицей информации. Стиль, который здесь порой затмевает действо, столь выверен, что эстетических расхождений в дизайне, скажем, космических кораблей и барной стойки в заведении для пилотов, нет в принципе. Эрудированность Ли и ее тяга к созданию смешных и абсурдных ситуаций находит отражение в стиле Калуты, умеющем рисовать что-угодно в любой перспективе, не экономя на деталях.

Как и полагается шедевру, Starstruck был проигнорирован. Эрудиции и культурного багажа для оценки качества комикса хватало только у его создателей. Тем не менее преданные фанаты, среди которых самые важные авторы мейнстрим-комиксов 80-90х годов, увидели в нем образец историй нового времени и новый стандарт качества, на который теперь невозможно было не равняться.

Starstruck все еще не завершен. Начавшись почти сорок лет назад, история ждет своего полноценного завершения. Сейчас, когда комиксы стали куда умнее, Starstruck может даже сойти за своего – и в этом даже есть своя ирония. Опередив свое время,Starstruck пришлось ждать, чтобы положенные в его основу идеи стали нормой.